The Aviator
- 400bladzijden
- 14 uur lezen
From award-winning author Eugene Vodolazkin comes this poignant story of memory, love and loss spanning twentieth-century Russia
Eugene Vodolazkin Boeken
Evgenij Vodolazkin is een Russische geleerde en auteur wiens werk zich verdiept in diepgaande filosofische en historische thema's, en de aard van tijd, geheugen en menselijk bestaan onderzoekt. Zijn kenmerkende stijl wordt gekenmerkt door lyrische proza en een scherp inzicht in de menselijke psyche, wat lezers een boeiende en tot nadenken stemmende literaire ervaring biedt. Vodolazkins schrijven wordt erkend om zijn intellectuele diepgang en unieke vertelstem, en levert een belangrijke bijdrage aan de hedendaagse Russische literatuur.
"In this complex novel from the winner of two of Russia's biggest literary prizes, a celebrated guitarist robbed of his talent by Parkinson's disease seeks other paths to immortality: by authorizing a biographer and adopting an exceptionally gifted thirteen-year-old musician"-- Provided by publisher
A History of the Island
- 384bladzijden
- 14 uur lezen
"Eugene Vodolazkin, internationally acclaimed novelist and scholar of medieval literature, returns with a satirical parable about European and Russian history, the myth of progress, and the futility of war"--
Евгений Водолазкин - филолог, автор работ по древнерусской литературе и... прозаик, автор романов "Лавр" (премии "Большая книга" и "Ясная Поляна", шорт-лист премий "Национальный бестселлер" и "Русский Букер") и "Соловьев и Ларионов" (шорт-лист премии "Большая книга" и Премии Андрея Белого). Реакция филологов на собрата, занявшегося литературным творчеством, зачастую сродни реакции врачей на заболевшего коллегу: только что стоял у операционного стола и - пожалуйста - уже лежит. И все-таки "быть ихтиологом и рыбой одновременно" - не только допустимо, но и полезно, что и доказывает книга "Дом и остров, или Инструмент языка". Короткие остроумные зарисовки из жизни ученых, воспоминания о близких автору людях, эссе и этюды - что-то от пушкинских "table-talk" и записей Юрия Олеши - напоминают: граница между человеком и текстом не так прочна, как это может порой казаться.